Первый курс прогностики мы создали в 2011 году для Открытого Университета Сколково (ОтУС). Прошло восемь лет, и для гранта в рамках Президентской программы понадобилась глубокая переработка этого курса, появился курс «Тренды 2.0». В 2018/19 годах он был прочитан, по итогам даже сделан учебник с коротким конспектом и прогностическими задачами.
Еще в 2015 или 2016 году был сделан доклад «Глобальная катастрофа как оптимальное решение». Мы посмеялись над ограниченностью и своекорыстностью мировых элит и предсказали, что война на сей раз их не выручит, что «они не справлялись, не справляются и дальше не справятся», а потому будут искать выход в грандиозной мировой катастрофе. В качестве версий катастрофы перечислялись взрыв супервулкана, эпидемия, землетрясение, «идеальный шторм» и т.д. В 2018 году прогностический семинар в Усть-Качке отнес мировую катастрофу на первую половину 2020 года, «скорее всего, на март, апрель», исходя из динамики основных экономических циклов.
Но, разумеется, когда коронавирусная катастрофа наступила, она стала для нас столь же неожиданной, как и для абсолютного большинства населения. Будущее всегда приходит неузнанным, а основной парадокс прогностики в том и состоит, что будущее жестко вытекает из прошлого и настоящего и при этом оказывается абсолютно неожиданным.
Конечно, мы быстро разобрались в ситуации и выяснили, что катастрофа, предсказанная в 2018 году как экономическая, в 2015 году как политическая, а еще в далеком 2001 году как «фазовый кризис», теперь пришла.
Это сразу поставило на повестку дня вопрос о «постапокалиптической прогностике». Вообще говоря, ранее считалось, что если предсказать ароморфоз (не важно – позитивный или катастрофический) «трудно, но можно», то рассуждать о мире «после ароморфоза» бессмысленно – слишком велики неопределенности. Но теперь мы столкнулись с ситуацией, когда предсказывать кризис нет никакого смысла – он уже наступил. Зато актуален вопрос, что будет после кризиса. И когда это «что» будет?
Вообще, коронавирусная катастрофа поставила массу проблем перед прогностикой.
Например, что происходит с «прогностической восьмеркой», когда субъект и объект прогнозирования существуют в разных онтологиях? Например, когда заказчик прогноза – сторонник концепции глобального потепления, а объектом является сельское хозяйство Ленинградской области? Или как меняется прогностический контекст в условиях сильного медийного воздействия на население с искривлением информационного пространства вплоть до коллапса? Совсем простой вопрос: могут ли в условиях ковидной постправды работать такие элементарные (и даже устарелые) прогностические техники как, например, Дельфи?
Подобных вопросов – все больше.
На наш взгляд, все они могут быть обобщены одной формулировкой: не является ли правдой, что в условиях «новой нормальности» неклассические прогностические эффекты перестают быть малыми добавками к классическому прогнозу и начинают определять поведение прогнозируемого мет(а)бъекта? Другими словами, не должны ли мы перейти от классической прогностики к «квантовой»?
Возможно, кстати, что такого перехода недостаточно, и потребуется слияние прогностики с психоисторией, с одной стороны, и с теорией когнитивных операторов Громова, с другой. Возможно также, что совершенно изменят прогностику новые представления о социальных тепловых двигателях, возникшие летом 2021 года, а также – модернизированные техники работы с технологическими пакетами и технологическими волнами. Ждут своего часа языковые прогностические техники.
Ведущий: Сергей Переслегин.
Продолжительность: 2 ч 10 мин
ДЛЯ ПОКУПКИ СВЯЖИТЕСЬ С НАМИ ЛЮБЫМ УДОБНЫМ СПОСОБОМ
